Сегодня расскажу коротенькую историю, иллюстрирующую нужность лингвистической экспертизы как вида деятельности.
Я уже давно подумываю сделать материал о мифах в лингвоэкспертной сфере. Вокруг нашей профессии так и роятся домыслы, которые порой выдвигают люди некомпетентные, а порой – напротив, люди хорошо образованные, но оспаривающие ценность судебной лингвистики из собственных корыстных интересов.
Примечательно, что и те, и другие продвигают мысль, будто лингвистическая экспертиза не нужна, потому что: «все мы и так неглупые люди, на русском языке каждый день общаемся и прекрасно всё понимаем без лингвистов»; «я и сам тридцать лет назад в школе имел «пятёрку» по русскому, а значит, всё и так знаю, эксперт не требуется»; «словари Ожегова и Даля у меня стоят на полочке или вообще давно стали настольными книгами, перед сном ежедневно пролистываю, так что идите лесом со своей лингвистической экспертизой, мы и сами с усами»… Нужное подчеркнуть, как говорится.
К сожалению, порой и сами филологи — с небольшим экспертным опытом — не всегда способны вникнуть в тонкости семантики. Что уж говорить о тех, кто просто «знает» русский в объёме школьного курса… Держите пример.
На днях читала я заключение одной коллеги. Экспертиза судебная, по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации. Иск к сетевому СМИ подал один из депутатов N-ского района столицы.
Задача: определить, является ли фраза «Х решил провести мошенническую схему по растрате бюджетных средств» утверждением о фактах или выражением мнения журналиста. Скажу честно, фразу я изменила, пересказав близко к тексту. То есть я не цитирую, осталась только самая важная лексема, о которой речь пойдёт ниже.
Коллега-эксперт пошла по следующему пути: выделила в спорном фрагменте пресуппозицию, содержащую, на её взгляд, скрытое утверждение, проанализировала эту пресуппозицию (которую сама выделила) и решила, что перед ней утверждение о фактах.
При этом эксперт указала в библиографическом списке своего заключения статью О.В. Кукушкиной «Негативная информация: утверждение о фактах или выражение мнения?» из журнала «Теория и практика судебной экспертизы», №3 за 2016 год. То есть дала понять, что этот материал использовался при исследовании.
Для справки: Ольга Владимировна Кукушкина – известный в нашей стране эксперт, автор нескольких методичек Минюста (в частности, по экстремизму), преподаватель МГУ.
В упомянутой статье чётко разъясняется, что лексемы вроде «решил» и подобных указывают на то, что содержащие их высказывания выражают мнение говорящего:
«Понятие «смысловая сфера» является одним из центральных в современной лингвистической семантике. Оно используется как базовое, в частности, при описании типов пропозиций. Выделяются три основные смысловые сферы: физическая сфера, внутренний мир человека (его психика, эмоции, интеллект); социальная сфера. Первичной является физическая сфера… Наблюдаемо то, что относится в физической сфере. Остальные две сферы проявляют себя именно через события в физическом мире. Так, о мыслях и чувствах другого лица мы можем догадываться только на основе анализа их внешних проявлений. Поэтому в предложениях типа Он задумал меня обокрасть; Вот тогда-то он меня и возненавидел; Он понял, что… и решил…; Он жутко разозлился… излагается наша интерпретация этого поведения, т.е. мнение о чужом внутреннем мире, сделанная на основе фактов мира физического.
Она не подлежит проверке в силу принципиальной ненаблюдаемости событий в сфере внутреннего мира человека и представляет собой то, что можно назвать «чтением мыслей». В силу ненаблюдаемости «чтение мыслей», несмотря на присутствие в нем компонента «cовершённость», можно целиком относить к области мнения» (указанная статья О.В. Кукушкиной, с. 139-140).
Соответственно, наличие лексемы «решил» во фразе «Х решил провести мошенническую схему по растрате бюджетных средств» указывает, что высказывание имеет форму мнения, а не утверждения о фактах, как ошибочно трактует его эксперт.
Если бы речь шла о рецензии на заключение эксперта, можно было бы сказать так: наличие указанной ошибки в трактовке фразы говорит о том, что рецензируемое заключение не отвечает принципам научности, всесторонности и достоверности экспертного исследования, прописанным в статье 8 федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ».
Добавлю ещё вот что. Сама фраза «Х решил провести мошенническую схему по растрате бюджетных средств» по форме вполне похожа на утверждение: глагол в изъявительном наклонении, предложение повествовательное, отдельных показателей субъективной модальности нет. Но всё же смотреть нужно не столько на форму, как замечает та же О.В. Кукушкина в процитированной уже статье, сколько на семантику. А судить о том, что кто-то другой решил, подумал, заключил, понял, мы можем только предположительно. В чужую голову не влезешь.
Вот для чего и нужна лингвистическая экспертиза: чтобы взглянуть на текст глубже, чем может большинство обычных носителей, которые не привыкли вдумываться в сказанное, а используют языковые формулы механически.
Анастасия АКИНИНА,
автор блога «ЛингЭксперт», негосударственный эксперт-лингвист, член ГЛЭДИС, член Союза журналистов России.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемая Анастасия Вячеславовна, большое спасибо за очередной и весьма полезный урок!
Позвольте высказать своё предположение относительно приведённого Вами в немалой степени показательного примера. Мне кажется, что в этом случае эксперт просто вырвал из контекста информационного материала именно то, что по его мнению годится для положительного (нужного) вывода.
Что сказать по этому поводу?!
К сожалению, у нас многие именно из-за таких заключений становятся жертвами незаконного административного, уголовного преследования, в том числе за экстремистскую деятельность. К ещё большему сожалению, далеко не у каждой такой жертвы хватает желания и возможности противостоять подобному преследованию.
Данная Ваша статья очень полезна для таких случаев.
Уважаемый Курбан Саидалиевич, большое Вам спасибо за комментарий! Отрадно, что меня читают думающие люди, которые могут взять приведённые примеры в свою копилку и предложить какие-то свои.