Да, вот уже третью неделю интервью, которое взяла Ксения Собчак у Виктора Мохова, известного как «скопинский маньяк» и отсидевшего 17 лет за то, что почти 4 года удерживал в подвале и регулярно насиловал двух девушек (одна из которых была несовершеннолетней даже на момент освобождения, а вторая родила в бункере двоих детей и на момент освобождения была беременна третьим), обсуждают буквально все.
В обществе встал вопрос об этичности такого рода материалов, и на Собчак подали жалобу в Общественную коллегию по жалобам на прессу. Прочтя заметку «Ведомостей» о том, что по скандальному ролику проведут лингвистическую экспертизу, я наконец решилась его посмотреть и дать оценку с точки зрения эксперта. Конечно, оценка будет неофициальной, на уровне мнения, поскольку мне экспертизу в данном случае никто официально не поручал (и вряд ли поручит). Но всё же мне хочется высказаться – в том числе как члену Союза журналистов России.
Прежде всего нужно отметить, что более чем часовой ролик – это не интервью в чистом виде, а документальный фильм. В него вошли в том числе отрывки из интервью с самим Виктором Моховым, которому сегодня за 70 лет, интервью с одной из его жертв Екатериной Мартыновой и интервью со следователем прокуратуры Рязанской области Дмитрием Плоткиным. Есть ещё параллельные комментарии психолога-профайлера Анны Кулик, которая по ходу интервью оценивает поведение Мохова. Кроме того, в фильм включены кадры оперативной съёмки мая 2004 года, запечатлевшие освобождение двух девушек-жертв из подвала, а также свежие сценки из быта Мохова после освобождения. Вот маньяк бреется, вот обедает, вот идёт на могилу матери…
Скажу сразу, что смотреть запись мне было морально тяжело. Всё-таки я женщина, и, чтобы воспринимать тему изнасилования, приходится себя заставлять смотреть, переступая через инстинктивное неприятие. А к концу фильма инстинктивное неприятие переросло уже в осознанное, обусловленное увиденным.
Уже сейчас запись фильма найти довольно трудно. Ролик вышел на канале «Осторожно, Собчак!» 22 марта текущего года. Эту статью я пишу 6 апреля, и она уже несколько дней как заблокирована на самом канале Ксении Собчак и на других, перепостивших видео. Возможно, его и вовсе со временем удалят, особенно если будет какое-то решение суда или официальная следственная экспертиза. Так что я пока просто приведу наиболее показательные отрывки. Как говорится, думайте сами, решайте сами…
***
«Вину свою я искупил. Чё, теперь всю жизнь страдать? У девочки сейчас всё хорошо, меня это радует. У неё всё наладилось».
***
«Ксения Собчак: Если бы Вы могли избавиться от каких-то черт характера своего, что бы это было?
Виктор Мохов: Ну, какие черты? У меня все черты хорошие. У меня нет плохих черт.
К. С.: Вы считаете себя хорошим человеком?
В. М.: Ну, оступился немножко. С кем не бывает?»
***
«Так-то они обе замужем, девочки. Я всегда их успехам радовался. Лена стала учительницей английского языка. Она там выучила английский. Я покупал словари, учебники. Катя – та вообще рукодельница была. Катя там жива – не рожала. А Лена рожала. Щас наоборот получилось. <…> От меня родила, а больше не рожает. Надо опять мене заняться ею… <…> Там, в зоне, одни мужики. Глаза уже на них не смотрят. А как женщину видишь, так настроение подымается».
Кстати, хочу сразу сделать ремарку по поводу этой фразы. Известная и уважаемая мной журналистка Ева Меркачёва, общавшаяся со многими маньяками и другими пожизненно осуждёнными преступниками и даже написавшая об этом книгу, упоминала в интервью, что в словах о том, чтобы «заняться ею», она усматривает признаки угрозы со стороны Мохова Елене Самохиной.
К сожалению, я не вижу здесь классических лингвистических признаков угрозы. Как пишут известные эксперты-лингвисты Т.Б. Радбиль и В.А. Юматов, «с лингвистической точки зрения угроза трактуется как «запугивание, обещание причинить
кому-н. вред, зло» или как «обещание причинить зло, неприятность».
В словах «От меня родила, а больше не рожает. Надо опять мене заняться ею» обещания не содержится, здесь просто деонтическое высказывание, содержащее, скажем так, идеи и представления говорящего относительно описываемой ситуации. Впрочем, отсутствие признаков угрозы не означает, что эта фраза (в устах маньяка, сидевшего за соответствующее преступление) нормальна и не должна вызывать отторжения…
Лирическое отступление закончилось, теперь продолжаю прерванную цитацию.
***
Следователь Плоткин: «Он был хороший парень. Он лучший заточник на заводе. Он был член партии, ударник коммунистического труда. Детей он подкидывал знаешь на какие улицы? Один ребёнок был подкидан на площадь Ленина, а другой – на улицу Карла Маркса. Вот как хочешь, так и понимай, вот. То есть человек 50 лет не удовлетворялся. Поэтому он в 50 лет решил наверстать упущенное».
***
«Виктор Мохов (о девочках-жертвах, которых он с подельницей подобрал на улице, предложил подвезти и угощал вином): «Я думал, они лёгкого поведения… Зачем они тогда с нами ехали, пили вино?
Ксения Собчак: То есть у Вас было ощущение, что они обязаны это делать?
Виктор Мохов: Ну. Раз они поехали… попить вино и потом остаться… <…> Я их оставил: мол, живите. Будете как секс-рабыни. Убивать я вас не буду».
***
«Следователь Плоткин (читает подлинную записку Мохова из времён, когда шло следствие по делу): «Не делай людям добра – не получишь зла».
К. С.: То есть он себя мыслит человеком, который добро делает?
Следователь: А он и говорит, собственно: «А чё вы ко мне, это, пристаёте? Я девушек кормил, я их поил, и я им бельё… Вот, кстати, он по катАлогам подбирал.»
К. С.: Бельё по катАлогам?
Следователь: Да. <…>».
***
Виктор Мохов: «В Катю я вообще влюбился. Такая девочка была симпатичная, вежливая такая. Очень… мастерица на все руки. А я как бы попал, такой, в зависимость: и отпустить их боялся, и вот… Тоже в таком положении оказался нехорошем. Убить я их не мог, отпустить, как, тоже боялся. Получилось, заложником оказался. И они страдали, и я страдал так же».
***
«Ксения Собчак: А что такое любовь вот в вашем…
Виктор Мохов: Ну, любовь – это инстинкт».
***
Виктор Мохов: «Ну, выбора, конечно, не было. Но им приятно было, там, день рождения отметить, Новый год, Восьмое марта».
***
Виктор Мохов о Екатерине Мартыновой: «Ну, она мне нравилась как девушка. Мне не важно было, что я ей не нравлюсь. Главное, что она мне нравилась. А так мне… я понимал, что она меня не будет… не полюбит. Ничё у нас не будет такого. Ну, достаточно было того, что я её любил».
***
«Ксения Собчак: Вы свою сексуальную зависимость ощущаете?
Виктор Мохов: Ну, я не являюсь сексуально озабоченным. Я обыкновенный, такой, как все».
***
Заключительные фразы фильма:
«Ксения Собчак: Вы верите в Бога?
Виктор Мохов: Нет. У меня свой бог.
К. С.: Какой?
В. М. (улыбается): Атеист я.
К. С.: То есть Вы думаете, что после смерти ничего не будет?
В. М.: Нет, ничего не будет.
К. С.: Ада нет?
В. М.: И рая нет»
— и панорама заснеженного дома на окраине с отдельно стоящим гаражом, под которым скрыт тот самый бункер…
***
Я бралась смотреть фильм, чтобы сделать выводы о материале Ксении Собчак с позиции лингвиста-эксперта. Но могу сказать, что, по большому счёту, лингвисту-эксперту здесь не в чем разбираться. Если, конечно, очень и очень широко трактовать понятие «текст» и применять дискурсивный анализ к видеоролику…
Но нужно ли так раздвигать рамки? В первую очередь здесь действительно требуется специалист по этике и, конечно, специалист по психологии. Недаром по отношению к Мохову повсеместно используется слово «маньяк» (и в названии ролика, и в интервью Екатерины Мартыновой, ив многочисленных комментариях зрителей, и в телесюжетах). Всё же «маньяк» и «мания» — понятия из области психических расстройств личности, и к нему надо относиться соответственно. Хотя специально обращаю внимание: раз жалоба подана на фильм, то психологу и предстоит анализировать фильм, а не личность Мохова и сказанное им в интервью.
На мой взгляд, фильм выстроен так, что представляет Мохова… обычным человеком, которого в чём-то даже можно понять. Ведь у него было тяжёлое детство (придавлен властной матерью и отцом-алкоголиком), в юности не складывались отношения с женщинами, не было удовлетворения… К тому же перед законом от теперь чист. Да и «не маньяк он вовсе, а просто придурок» (по мнению следователя Плоткина). Кстати, кадры, где следователь это самое мнение озвучивает, вмонтированы в конец фильма – после того, как зритель получил представление обо всей истории, о взглядах на ситуацию самого Мохова и его жертв. И такой подход к монтажу, на мой взгляд, весьма наглядно представляет позицию авторов фильма.
Довольно предсказуемы комментарии профайлера: попытка отыскать причины поведения в детстве, указание на то, что для него (Мохова) это всё «просто жизнь»… Выходит, надо понимать, другие живут по-своему, а он – вот так прожил большую часть отведённого времени. Ну, мол, как получилось.
Словом, специалисту по психологии здесь работа точно будет: как выстроен фильм; как он воздействует на зрителя за счёт своей структуры; какие жесты, позы и мимика представлены у интервьюируемых, когда они говорят или когда идёт закадровый текст; какой образ Мохова создают авторы фильма и т.д. А вот лингвисту… Впрочем, всё зависит от вопросов, которые поставят перед экспертом. Любопытно будет ознакомиться с результатами экспертизы.
Я же для себя сделала вывод, что позицию авторов фильма не приемлю. Считаю, что поиск причин (особенно в детстве, как это сейчас модно по любому поводу) не особенно эффективен даже для обычных людей, а уж тем более для лиц с психическими отклонениями. И представлять маньяка обычным человеком с простыми потребностями, тем самым уравнивая его со всеми остальными людьми, — действительно сомнительно с точки зрения этики. Я хочу сказать вот что: какими бы ни были причины, есть поступки, которые невозможно извинить и списать на «просто жизнь».
Думаю, что поиск объяснений и причин – это всегда в какой-то степени попытка оправдать действие. Особенно если причиной называются вещи, на которые человек якобы не мог повлиять (те же детские травмы, например). И всё же, как бы то ни было, я считаю, что человек сам строит свой жизненный путь, какими бы ни были его исходные данные. Главное не то, что ты получил от жизни на старте, а то, что ты смог с этим полученным сделать в дальнейшем. В этом смысле для меня куда важнее идеи Адлера о целях жизни, чем идеи Фрейда и Юнга (на которых базируется современная психология) об истоках и причинах поведения.
Спасибо за внимание!
А что вы думаете по поводу экспертных перспектив этого противоречивого фильма?
Анастасия АКИНИНА,
автор блога «ЛингЭксперт», независимый эксперт-лингвист, член Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС), член Судебно-экспертной палаты РФ, член Союза журналистов России.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемая Анастасия Вячеславовна, по этому фильму и словам Мохова «надо мне снова заняться ею», думаю, что задача должна быть поставлена не перед экспертами, а перед Следственным комитетом РФ как вероятная подготовка нового преступления. Если есть возможность предотвратить преступление, то это и надо сделать, чем потом заниматься последствиями.
Уважаемый Олег Юрьевич, спасибо за отклик! Думаю, Вы очень разумно рассудили. Посмотрим, какой будет выхлоп от общественного недовольства этим материалом. По крайней мере, он вызвал к жизни важную дискуссию, по результатам которой, возможно, примут какие-то законодательные поправки по поводу освещения общественно значимых тем в СМИ. Я полностью поддерживаю упомянутую в публикации журналистку Еву Меркачёву: слово надо давать каждому. Но отслеживать, что и с какой интонацией говорится и стоит ли это пускать в эфир.